Евгения Савоськина перепробовала десятки видов спорта, привыкла соревноваться и побеждать. Но диагноз «рак груди» заставил ее по-новому взглянуть на собственные возможности. О тяжелом лечении, возвращении к активной жизни, моржевании и о том, почему сегодня ей больше не нужно никому ничего доказывать.
Евгении Савоськиной 44 года. Она живет в Алматы, по профессии IT-специалист. В ее спортивной биографии — водное поло, гимнастика, триатлон, сноубординг, скалолазание, армрестлинг и еще немало дисциплин. Она кандидат в мастера спорта по водному поло, неоднократно побеждала на любительских соревнованиях и корпоративных спартакиадах.
Сегодня Евгения ведет блог о закаливании, здоровом образе жизни и собственном опыте. Любит настольные игры, прогулки, своих двух собак и, как сама говорит, «всякого рода движ — все, что заставляет кровь бежать быстрее».
Несколько лет назад у нее диагностировали рак груди. Последовали химиотерапия, тяжелые побочные эффекты и длительное восстановление. В этот период Евгения начала переосмысливать свое отношение к телу, нагрузкам и необходимости постоянно доказывать, что она сильнее других.
Мы поговорили о том, как спорт помогает и мешает проходить через трудности, почему иногда важно признать собственную слабость и как найти удовольствие в движении без погони за результатами.
— Наверное, от мамы. Она водила меня на все, что только открывалось: ушу, фигурное катание, плавание, разные секции. Даже на бег, по-моему. Я очень много всего пробовала. И думаю, именно тогда мне передалось ощущение, что я могу все. Что мне все доступно и я могу заниматься чем захочу.
У меня всегда был очень сильный соревновательный дух, стремление всех забороть, победить. Потом я с этим очень долго боролась, потому что поняла: не в этом счастье вообще-то.


— Спортивная гимнастика, ушу, плавание, водное поло. Потом триатлон, дуатлон, армрестлинг, скалолазание, велосипедный спорт, йога. Конечно, сноуборд, лыжи, скейтборд, ролики. Короче, я реально перепробовала все, что ни возьми!
В детстве, юности и уже во взрослом возрасте меня это очень сильно зажигало. Самое прикольное, что из-за такой разбросанности каких-то серьезных достижений у меня особо нет.
Я кандидат в мастера спорта по водному поло. Выигрывала местные соревнования, участвовала в Open Cup, где было 12 этапов и каждый раз новая дисциплина: дуатлон, триатлон, армрестлинг, сноубординг, джиббинг, эстафеты, бег. Занимала вторые и третьи места, иногда выбывала из-за травм. В общем, было весело!
— Спортивное прошлое очень сильно на меня повлияло. Причем не только в спорте, но и в повседневных делах, вообще во всех сферах жизни. Я хотела побеждать, быть первой, быть лучшей.
Сейчас понимаю, что цель вообще не в этом. Важен путь, а не достижения.
У меня накопилось огромное количество медалей. И с помощью психотерапии я поняла, что на самом деле соревновалась со своей сестрой за внимание мамы.
Там были очень глубинные психологические вопросы. Я с этим справилась. Теперь мне не надо никому ничего доказывать. Сейчас я соревнуюсь только с самой собой. Чтобы быть хотя бы чуть-чуть лучше, чем я вчерашняя.





— Все произошло случайно. У меня нащупали шишку и настоятельно рекомендовали срочно провериться. Но я долго тянула. Потом сходила на УЗИ. Мне сказали, что нужно делать биопсию, потому что образование подозрительное. А я опять решила подождать, посмотреть динамику.
Месяца через три пришла повторно. Врач сказала: ничего не уменьшается, не проходит, так что быстро иди на биопсию. В конце концов я ее сделала. Обнаружили злокачественную опухоль — карциному второй стадии.
Я очень долго не понимала, что это значит. Что это серьезная болезнь, которая может привести к концу моей жизни. Наверное, впервые настоящее осознание пришло, когда меня поставили на учет и назначили химиотерапию.
Перед первой процедурой я пришла к химиотерапевту. Он начал рассказывать о возможных последствиях: что выпадут волосы, что я могу набрать вес, не смогу заниматься спортом и вести привычный образ жизни. Что это не насморк и не грипп, которые можно вылечить за месяц-два. Лечение может продолжаться очень долго.
Помню, я вышла на улицу. Был декабрь, шел снег. И я плакала. Шла всю дорогу до дома и плакала. Только тогда до меня дошло, что со мной произошло.
— Физически меня просто сломало. Я сравниваю химиотерапию с ударом ядерной бомбы. В организме словно не остается ничего нормально функционирующего. Все, что раньше работало, перестает работать.
У меня начались проблемы с сердцем. Я очень сильно набрала вес. Были кошмары с кожей, проблемы с пищеварением, носовые кровотечения в самых неожиданных ситуациях. Я понимала, что организм просто на износе.
Несмотря на то что я выносливая, сильная, мощная, химиотерапия меня почти сломала. Почти добила.
Я даже сейчас об этом говорю, и у меня мурашки по коже. Тело помнит, как это было тяжело. Страшное время.
— Психологически мне было проще, потому что я была в психотерапии. Со мной все это время работал психотерапевт. Мы разбирали мои состояния, переживания, вопросы ответственности, мое отношение к происходящему. Поэтому психологически я была достаточно стабильна.
Может быть, я даже не до конца понимала, что могу умереть. Я как-то не допускала этой мысли, а психотерапевт постоянно возвращал меня к необходимости осознать, что происходит на самом деле.
И, конечно, очень помогла поддержка друзей. Сначала я долго не могла всем признаться, что болею. Не хотела, чтобы меня жалели. Потом поняла: моя сила — в признании слабости. Я признала, что болею, лечусь, выздоравливаю, что мне плохо и нужна помощь.
И мне эту помощь оказали вообще все. Мама, сестра, любимый человек, друзья. И даже абсолютно незнакомые люди, которых я встречала в больнице или через Instagram. Был случай, когда совершенно незнакомый человек помог мне съездить в Индию для проверки диагноза. Это была невероятная поддержка.

— На самом деле это была даже не внутренняя борьба, а осознания. Я жадно искала какое-то спасение внутри себя. Хотела найти опору. Мне казалось ужасно несправедливым, что это произошло именно со мной.
Я ведь всю жизнь правильно питалась, вела здоровый образ жизни, не курила, не пила, всегда занималась спортом. Казалось, я последний человек, который должен был так заболеть. И вдруг меня вот так сбивает с ног. Незаслуженно, обидно.
Я искала ответ не столько на вопрос «почему?», сколько на вопрос «что я могу с этим сделать?».
Мне было важно почувствовать, что у меня остается какое-то поле деятельности, что я могу влиять на собственную жизнь и свое состояние. Когда я это осознала, очень сильно обрадовалась. Как будто увидела свет в конце туннеля. И, конечно, сразу туда побежала.
— Я даже на химиотерапию приезжала на велосипеде! На Папанина. Десять километров туда и десять обратно, причем обратно в гору. Я всячески проверяла себя на прочность. Очень много ходила пешком. Бегать не могла — сразу зашкаливал пульс.
У меня сильно ухудшилась память. Не знаю, связано ли это с химиотерапией или наркозом, но проблемы остались. И все равно я постоянно что-то себе доказывала.
Конечно, побочные эффекты химиотерапии проявляются не сразу после введения препаратов. Иногда через несколько дней. И я пользовалась теми моментами, когда чувствовала себя лучше.
Мне нравилось вот так кичиться: несмотря на всю вашу дурацкую химиотерапию, несмотря на все ядерные бомбы, которые вы на меня сбрасываете, я все равно живее всех живых! Хрен вы меня убьете! Такая вот бравада была.





— Восстанавливалась очень долго и тяжело. Помню, кости стали хрупкими. Я сломала руку буквально на ровном месте. Еще был перелом пальца. Хотя там я сама виновата — каталась на перилах и ударилась.
Я поняла, что сейчас с организмом надо быть очень бережной. И я его щадила. Наверное, в какой-то степени. Может, со стороны кто-то скажет: да она просто психичка, зачем вообще все это делала? Но для меня это были щадящие тренировки. Я постепенно увеличивала нагрузки и постоянно следила за состоянием тела.
Этому я научилась в йоге — ощущать свое тело, слушать его, не насиловать. Все делать в наслаждение, в кайф. Потому что иначе зачем все это, если мы не получаем удовольствия?
— С детства моим кумиром был Порфирий Иванов. Помню, мы с мамой гуляли зимой в парке. И мимо нас пробежала группа старичков и старушек — все босиком! У меня был шок. Как они это делают? Я, конечно, сразу разулась и попробовала пройти пару метров. Ноги просто отвалились! Я быстро обулась, а потом они еще долго горели.
Эти ощущения мне очень запомнились. Но больше я таких экспериментов не повторяла вплоть до восстановления после химиотерапии. Тогда я стала изучать практики закаливания, интересовалась Порфирием Ивановым, Вимом Хофом и другими людьми, которые практикуют холод.
Меня привлекала сама идея воздействия холода на организм. Сначала я просто окунулась под Трубой здоровья. Мне очень понравился эффект, особенно то, что я называю послевкусием. А потом включилась моя спортивная упоротость: решила устроить себе челлендж и не пропускать ни одного дня. Так и стала купаться каждый день. А потом придумала снимать об этом блог.
— О, это мой любимый вопрос! Потому что и физически, и эмоционально закаливание дает мне просто до.. (много) всего. Книгу можно написать! В первую очередь — послевкусие. Я называю его беспричинной радостью.
Тебя просто охватывает счастье. Я не очень разбираюсь в гормональных механизмах, эндорфинах и дофамине, но очень хорошо знаю это ощущение. Когда ты просто радуешься тому, что жив.
Что прошел через это и тебе сейчас так классно стоять на берегу, а не находиться в холодной воде. Это очень крутое послевкусие.
А психологически — когда ты проходишь через что-то, казалось бы, невозможное. Зима. Ледяная река. Панический страх тела на уровне инстинктов выживания. И ты все равно туда идешь. Проходишь через это, выходишь и чувствуешь себя победителем. Осознаешь, что реально можешь все.
И это ощущение потом распространяется на другие сферы жизни. Если я могу купаться зимой в ледяной реке, значит, могу справиться и с другими трудностями. Мне кажется, река питает меня своей неукротимой энергией и силой.
— Я много раз рассказывала врачам, что практикую моржевание, купаюсь в ледяной воде, закаляюсь. Ни разу не встретила осуждения. Меня предупреждали: следите за ощущениями тела, не переохлаждайтесь.
Есть даже двое врачей, которые подписаны на мой блог. Когда я прихожу к ним, они спрашивают: «Как ваше здоровье? Вы сегодня уже купались?» Конечно, приятно и удивительно, что меня вот так узнают.
При этом я прекрасно понимаю, что мой опыт не универсален. То, что подходит мне, совершенно не обязательно подойдет другому человеку.
— Я всегда очень хотела быть блогером, но не знала, о чем рассказывать. А когда появилась тема закаливания, я за нее ухватилась. На самом деле я начинала блог именно с холодной воды. И уже потом постепенно стала признаваться, что нахожусь в процессе лечения онкологического заболевания. Это был своеобразный каминг-аут. Меня очень сильно поддержали.
Мне хочется, чтобы люди не сдавались. Чтобы видели, что возможен хэппи-энд. Но я прекрасно понимаю, что мои методы подходят не всем. Это не панацея и не волшебная пилюля. У каждого человека свой путь, свои особенности, свое лечение. Даже у людей с одинаковыми диагнозами все может проходить совершенно по-разному.
Я познакомилась с женщинами во время химиотерапии. Иногда процедуры длились очень долго — однажды я сидела на химиотерапии шесть часов. Конечно, за это время начинаешь общаться с теми, кто рядом. У меня были две подруги с такими же диагнозами, как у меня. И при этом у нас были совершенно разные схемы лечения и подходы.
Поэтому я никогда не говорю: «Я знаю, как вылечить рак. Делайте как я, лезьте в реку — и выздоровеете». Нет, конечно. Я стала закаляться, чтобы справляться с последствиями химиотерапии, а не лечить рак холодной водой. И я не могу утверждать, что окончательно вылечилась. Никто не знает, вернется болезнь или нет. Поэтому я не хочу давать никаких гарантий и обещаний.
Мне просто хочется, чтобы моя история кого-то вдохновила, заставила что-то пересмотреть, о чем-то задуматься. Быть для кого-то фонариком в конце туннеля. Показать, что даже когда все очень плохо, впереди может быть что-то хорошее. И еще показать, что меня это не сломало.


— Я большой фанат йоги. Мне очень нравятся ее принципы. В частности, ахимса — ненасилие. Поэтому я стараюсь все делать только в удовольствие. Если мне нравится — я делаю. Если не нравится — до свидания!
Вот, например, бегать я не люблю. И не бегаю, потому что мне не нравится. А вот на велосипеде в гору пилить могу. Хотя, если честно, больше нравится с горы съезжать. Но что делать — чтобы спуститься, сначала надо подняться. За все приходится платить!
Короче, все должно быть в удовольствие. Никакого насилия, никаких рекордов, никаких доказательств кому-то чего-то. Только прислушиваться к себе. Ты сама для себя и авторитет, и соперник, и рефери.

— Я постоянно, каждый день пробую что-то новое. Но для этого совсем не обязательно впервые прыгать с парашютом. Самое крутое путешествие — внутрь себя. Познание себя, своих возможностей. Это, может, немного по-сектантски звучит, но я осознала, что сама творю свою реальность. И именно путешествие вглубь себя мне сейчас интереснее всего.
Я постоянно иду в какие-то страхи. Для меня страх — это маркер, что там рост. Если мне что-то страшно, я туда иду. Даже когда ты предложила мне это интервью, первая мысль была отказаться. Боже мой, нет! Какое еще интервью? Но я уже научилась это распознавать. Если мне страшно и не хочется, возможно, именно туда и надо идти.
Хотя, конечно, важен баланс. Нужно прислушиваться к себе. Если не хочется прыгать с крыши, не надо с нее прыгать! Во всем нужно искать золотую середину.
— Я бы предложила ему задуматься о том, что он получает от своего нынешнего состояния и какую цену за это платит. Попробовать осознать, что его удерживает в этой ситуации, что он теряет и можно ли получить необходимое другим путем.
Если человек понимает, что цена слишком высока, что она не стоит тех выгод, которые он получает, тогда он может начать с этим работать. Но это должен быть его собственный выбор. За другого человека такой путь не пройти.