Эксперт

«Спорт должен восстанавливать ресурс, а не забирать его остатки»

Как выглядит спортивное тело изнутри? Хирург рассказал о том, что действительно меняют тренировки и где заканчивается их польза.

24.09.2026Текст: Юлия КузнецоваФото: из личного архива героя
Санжар Ташаев
Врач-хирургОнкохирургияКроссфит и бегСтажировка в Токио

Санжар Ташаев — врач-хирург Центральной городской клинической больницы Алматы. Его основное направление — онкохирургия и сложная колоректальная хирургия. Недавно Санжар прошел стажировку в Национальном онкологическом центре Японии в Токио, в отделении колоректальной хирургии под руководством доктора Юкихиде Канемицу. Он регулярно занимается кроссфитом и бегом.

«Второе дыхание» поговорило с Санжаром о том, действительно ли тело спортсмена отличается для хирурга, помогает ли физическая форма восстановиться после операции, где проходит граница между нагрузкой и перегрузкой и почему возраст — далеко не главный критерий для занятий спортом.

01 / 04

Хирург на тренировке

01Что появилось раньше: медицина или серьезное увлечение спортом? Как ты пришел к кроссфиту и бегу?

— Медицина и дисциплина появились первыми, а вот осознанный, серьезный спорт пришел уже в студенческие и резидентурные годы. В хирургию приходишь с пониманием, что здесь нужна колоссальная физическая выносливость: стоять у операционного стола по четыре-восемь часов в одном положении и сохранять микроскопическую точность движений пальцев физически нетренированному человеку очень сложно.

К кроссфиту я пришел в поиске функциональной подготовки. Это идеальный инструмент для развития силы, взрывной выносливости и ментальной стойкости. А бег добавился как отличная аэробная база, логичная функциональная составляющая и возможность побыть наедине со своими мыслями после тяжелых дежурств.

02Как выглядит твой тренировочный график?

— Сейчас моя неделя — это комбинация функционального тренинга и беговых или аэробных сессий. Стараюсь держать график в районе трех-четырех тренировок в неделю. Конечно, бывают периоды, когда спорт приходится на время откладывать или сильно урезать нагрузки. В первую очередь это ночные экстренные дежурства, тяжелые длительные операции, периоды интенсивных стажировок и командировок, например во время поездок на обучение за рубеж.

Но я стараюсь не выпадать из движения полностью: даже 20–30 минут легкой разминки или прогулки помогают поддерживать тонус.

03Работа хирурга предполагает операции, дежурства, стресс и не всегда предсказуемый график. Как тебе удается совмещать ее с тренировками?

— Главное правило — абсолютная гибкость и отсутствие перфекционизма. Если после 12-часовой операции или суточного дежурства пытаться выполнить тяжелый кроссфит-комплекс с максимальными весами, это приведет лишь к травме или срыву адаптации.

Я планирую тренировки не по жестким дням недели, а по микроциклам восстановления. Есть окно между операциями и дежурствами — делаю полноценную силовую тренировку или интервалы. Вышел уставшим после сложного клинического случая — заменяю тяжелый зал на легкую восстановительную пробежку или растяжку.

Спорт должен помогать восстанавливать ресурс, а не забирать его остатки.
Санжар Ташаев
02 / 04

Тело спортсмена изнутри

04Профессия заставляет тебя осторожнее относиться к собственному телу или, наоборот, дает больше спокойствия, потому что ты хорошо понимаешь, как оно работает?

— Скорее и то, и другое одновременно. Понимание анатомии, биомеханики суставов и физиологии дает уверенность: ты знаешь, как правильно распределять нагрузку, как работают мышцы-стабилизаторы, что такое аэробный и анаэробный порог. С другой стороны, как хирург, периодически сталкивающийся с травмами, грыжами и осложнениями у пациентов, я гораздо осторожнее отношусь к чистой гиревой нагрузке.

Я не буду делать срыв с кривой спиной ради лишних пяти килограммов на штанге — риски и анатомическая цена ошибки мне слишком хорошо известны.
Санжар Ташаев

05Есть представление, что оперировать физически подготовленного человека в каком-то смысле проще. Есть ли в этом доля правды? Отличается ли с точки зрения хирурга тело тренированного человека во время операции?

— Да, отличается, и в этом абсолютная правда. У физически подготовленного человека хорошо выражены анатомические ориентиры: четко видны фасциальные футляры, сухожилия и мышечные слои, что существенно облегчает хирургический доступ. Отличается и качество тканей: мышцы более плотные, меньше выражена дряблость тканей, швы держатся надежнее.

Кроме того, меньше висцерального и подкожного жира. В абдоминальной и колоректальной хирургии выраженный слой жировой ткани сильно затрудняет визуализацию сосудов и нервных сплетений. У атлетичных пациентов анатомические слои «чище».

06Что хирург действительно может заметить у человека, который много лет занимается спортом? А что из представлений о «теле спортсмена» скорее миф?

— Действительно видно соотношение подкожно-жировой клетчатки и висцерального жира. У спортсменов сальник и брыжейка кишки тонкие, прозрачные, сосудистый рисунок четко контурируется. Видна плотность и васкуляризация мышц: мышцы у тренированных людей насыщенного цвета, с хорошим кровоснабжением и высокими упругими свойствами.

Еще один признак — брадикардия. На мониторе анестезиолога у атлетов пульс в покое часто составляет 45–55 ударов в минуту — это физиологическое «спортивное сердце».

А вот то, что у спортсменов «особые, непробиваемые внутренние органы», — миф. Анатомически печень, кишечник или сосуды устроены одинаково у всех. Спорт развивает мышечную систему, сосудистую сеть и метаболическую адаптацию, но не делает внутренние органы механически «неуязвимыми».

07Если сравнить двух пациентов сопоставимого возраста и состояния здоровья, но один регулярно тренируется, а другой ведет малоподвижный образ жизни, может ли отличаться то, как они переносят серьезную операцию и восстанавливаются после нее?

— Разница огромная, и это один из ключевых факторов в современной концепции fast-track хирургии — ускоренного восстановления.

Во-первых, кардиореспираторный резерв: спортсмен легко переносит анестезию и временную гипоксию, его легкие расправляются быстрее, а риск послеоперационной пневмонии в разы ниже. Во-вторых, активизация: тренированный человек встает с кровати уже в первые сутки после операции, потому что у него есть корсет из мышц пресса и спины, а также привычка к физическому усилию.

Наконец, метаболический ответ: системный воспалительный ответ на операционную травму у физически активных людей протекает сбалансированнее, ранние этапы заживления и восстановления функции ЖКТ идут быстрее.

03 / 04

Где заканчивается польза

08Есть ли обратная сторона хорошей спортивной формы? Могут ли экстремальные нагрузки, очень низкий процент жира, обезвоживание или постоянное недовосстановление создавать проблемы?

— Безусловно. Здоровый любительский спорт и профессиональный или экстремальный спорт — совершенно разные вещи. Чрезмерно низкий процент жира супрессирует иммунную систему и эндокринную функцию. В хирургии жировая ткань в разумных пределах — это энергодепо для заживления.

Хроническая перетренированность и обезвоживание приводят к гиперкоагуляции — риску тромбозов, высоким уровням кортизола и микроэлектролитным нарушениям: гипокалиемии, гипомагниемии, что может провоцировать аритмии под наркозом.

Отдельная история — рабдомиолиз. При экстремальных, неадекватных кроссфит-нагрузках разрушаются мышцы, а продукты распада, в частности миоглобин, могут повреждать почки и приводить к острой почечной недостаточности.

09Ты занимаешься колоректальной хирургией. Есть ли особенности работы ЖКТ или проблемы, с которыми чаще сталкиваются люди, занимающиеся бегом и другими интенсивными видами спорта?

— Да, в спортивной медицине и колоректальной практике есть характерные состояния. Например, ишемический колит бегунов — Runner's trots. При длительном беге на выносливость или высокоинтенсивных WOD кровоток перераспределяется от органов брюшной полости к работающим скелетным мышцам. Кровоснабжение кишечника может снижаться на 70–80%, что вызывает спазмы, диарею, а иногда и микрокровотечения. Из-за ишемии и перегрева во время марафонов может нарушаться эпителиальный барьер кишечника.

Есть и проблемы с мышцами тазового дна и геморроидальная болезнь. Частое поднятие максимальных весов при задержке дыхания, натуживании, маневре Вальсальвы повышает внутрибрюшное давление, что может провоцировать обострение геморроя или диссинергию тазового дна.

10Многие люди после 35–40 лет начинают тренироваться очень активно: несколько тренировок в неделю, соревнования, марафоны. Где проходит граница между полезной адаптацией и слишком резким увеличением нагрузки?

— Граница лежит там, где скорость накопления микротравм и утомления начинает превышать скорость восстановления. После 35–40 лет связки, сухожилия и хрящи теряют прежнюю эластичность, а связочный аппарат адаптируется к нагрузкам значительно медленнее, чем мышцы или сердечно-сосудистая система.

Сердце и легкие могут быть уже готовы бежать полумарафон, а связки коленей и ахилловы сухожилия — еще нет.
Санжар Ташаев

Резкий скачок объема, более 10–15% в неделю, или переход от дивана к ежедневным кроссфит-комплексам — прямой путь к тендинопатиям, стресс-переломам и перегрузке вегетативной нервной системы.

11Насколько возраст вообще должен определять ограничения в спорте? Что важнее для врача: цифра в паспорте или состояние конкретного человека?

— Для современного врача цифра в паспорте — это лишь хронологический ориентир. Намного важнее биологический возраст и текущий функциональный статус. Я видел 60-летних пациентов с эластичными сосудами, прекрасным VO₂max и мышцами, которые переносили тяжелейшие операции легко. И видел 30-летних людей с метаболическим синдромом, тяжелой гиподинамией и сосудистым руслом 60-летнего.

Ограничения определяются не возрастом, а имеющимся соматическим багажом: состоянием сердечно-сосудистой системы, суставов, уровнем глюкозы, давлением.

12Ты также хирург-онколог. Меняет ли онкологический диагноз отношение к физической активности? В каких ситуациях спорт действительно приходится ограничивать, а когда движение может быть частью восстановления?

— В современной онкологии произошел фундаментальный сдвиг. Раньше считалось, что онкологическому больному нужен строгий покой. Сегодня дозированная физическая активность — официальная часть преабилитации, подготовки к операции, и реабилитации.

Умеренные аэробные нагрузки до операции улучшают переносимость хирургического вмешательства, снижают частоту осложнений.
Санжар Ташаев

После операции ранняя ходьба предотвращает парез кишечника и спаечный процесс, улучшает качество жизни на фоне химиотерапии. Ограничивать нагрузки нужно в раннем послеоперационном периоде, до полного заживления швов и анастомозов, при выраженной анемии, высокой угрозе патологических переломов при метастазах в кости, активных кровотечениях или тяжелой тромбоцитопении.

04 / 04

Врач и спортсмен

13Изменил ли собственный спортивный опыт тебя как врача?

— Да, спорт очень сильно развивает эмпатию и понимание физиологии. Я лучше понимаю, что ощущает пациент при мышечной боли, спазмах или общей физической истощенности после операции. Когда я говорю пациенту о важности сна, полноценного белка в рационе, постепенного наращивания шагов после выписки, я транслирую это не как сухую инструкцию из учебника, а как глубоко прожитый и физиологически обоснованный принцип восстановления.

14А хирургическая практика изменила твое отношение к тренировкам?

— Однозначно. Я стал гораздо трепетнее относиться к технике, восстановлению и разминке. Я практически исключил из своей практики неоправданные проходки на 1ПМ — максимальный вес на одно повторение — в упражнениях с высокой осевой нагрузкой без надлежащей подготовки.

Никогда не тренируюсь «через резкую суставную или связочную боль». Если мышца терпит, то связка или хрящ при повреждении восстанавливаются месяцами. Я перестал игнорировать сигналы обезвоживания и недосыпа, потому что видел на операциях, как выглядят ткани и сосуды обезвоженного или хронически истощенного человека.

Галерея · 5 фото
1 / 5

15Если человек после 40 никогда серьезно не занимался спортом и решил начать сейчас, что ему действительно стоит проверить или учесть перед регулярными тренировками?

— Обязательно сделать ЭКГ и ЭхоКГ — УЗИ сердца — и пройти консультацию кардиолога, при необходимости — нагрузочный тест или тредмил. Сдать базовые анализы крови: общий анализ крови — гемоглобин, анемия; биохимию — АЛТ, АСТ, креатинин, липидный профиль, глюкоза или гликированный гемоглобин, ферритин. Измерить артериальное давление в покое и динамике. И проконсультироваться с грамотным тренером для постановки базовой техники движений.

Избыточно «на всякий случай» делать МРТ всех отделов позвоночника и суставов при отсутствии болей и симптомов: вы найдете случайные протрузии, которые есть у огромного количества людей, и только испугаетесь. Также не нужен полный скрининг всех онкомаркеров «для спорта» или сложные дорогостоящие генетические панели на спортивные таланты.

16И традиционный вопрос проекта: что лично для тебя означает «второе дыхание»?

— Для меня «второе дыхание» — это не просто физиологический эффект, когда после ацидоза и одышки организм переходит на экономичное потребление кислорода. Это способность адаптироваться в момент полного исчерпания привычного ресурса.

В жизни хирургов такие моменты неизбежны: переход от теории к сложнейшим самостоятельным операциям, тяжелые дежурства, профессиональное выгорание, сложные клинические случаи, интенсивные зарубежные стажировки, когда ты попадаешь в абсолютно новую, жесткую среду и должен соответствовать высочайшему уровню. В такие моменты приходится останавливаться, выдыхать, отбрасывать лишний балласт и находить новые смыслы и силы продолжить движение.

Спорт научил меня простому правилу: какими бы тяжелыми ни были последние метры дистанции или последние часы операции — если ты продолжаешь совершать правильные, выверенные действия, второе дыхание обязательно придет.
Санжар Ташаев
Made on
Tilda