— Медицина и дисциплина появились первыми, а вот осознанный, серьёзный спорт пришёл уже в студенческие и резидентурные годы. В хирургию приходишь с пониманием, что здесь нужна колоссальная физическая выносливость: стоять у операционного стола по четыре-восемь часов в одном положении и сохранять микроскопическую точность движений пальцев физически нетренированному человеку очень сложно.

К кроссфиту я пришёл в поиске функциональной подготовки. Это идеальный инструмент для развития силы, взрывной выносливости и ментальной стойкости. А бег добавился как отличная аэробная база, логичная функциональная составляющая и возможность побыть наедине со своими мыслями после тяжёлых дежурств.

— Сейчас моя неделя — это комбинация функционального тренинга и беговых или аэробных сессий. Стараюсь держать график в районе трёх-четырёх тренировок в неделю.

Конечно, бывают периоды, когда спорт приходится на время откладывать или сильно урезать нагрузки. В первую очередь это ночные экстренные дежурства, тяжёлые длительные операции, периоды интенсивных стажировок и командировок, например во время поездок на обучение за рубеж.

Но я стараюсь не выпадать из движения полностью: даже 20–30 минут лёгкой разминки или прогулки помогают поддерживать тонус.

— Главное правило — абсолютная гибкость и отсутствие перфекционизма. Если после 12-часовой операции или суточного дежурства пытаться выполнить тяжёлый кроссфит-комплекс с максимальными весами, это приведёт лишь к травме или срыву адаптации.
Я планирую тренировки не по жёстким дням недели, а по микроциклам восстановления.

Есть окно между операциями и дежурствами — делаю полноценную силовую тренировку или интервалы. Вышел уставшим после сложного клинического случая — заменяю тяжёлый зал на лёгкую восстановительную пробежку или растяжку.

— Скорее и то, и другое одновременно. Понимание анатомии, биомеханики суставов и физиологии даёт уверенность: ты знаешь, как правильно распределять нагрузку, как работают мышцы-стабилизаторы, что такое аэробный и анаэробный порог.

С другой стороны, как хирург, периодически сталкивающийся с травмами, грыжами и осложнениями у пациентов, я гораздо осторожнее отношусь к чистой эго-гиревой нагрузке.

— Да, отличается, и в этом абсолютная правда.

У физически подготовленного человека хорошо выражены анатомические ориентиры: чётко видны фасциальные футляры, сухожилия и мышечные слои, что существенно облегчает хирургический доступ.

Отличается и качество тканей: мышцы более плотные, меньше выражена дряблость тканей, швы держатся надёжнее.

Кроме того, меньше висцерального и подкожного жира. В абдоминальной и колоректальной хирургии выраженный слой жировой ткани сильно затрудняет визуализацию сосудов и нервных сплетений. У атлетичных пациентов анатомические слои «чище».

— Действительно видно соотношение подкожно-жировой клетчатки и висцерального жира. У спортсменов сальник и брыжейка кишки тонкие, прозрачные, сосудистый рисунок чётко контурируется.

Ещё один признак — брадикардия. На мониторе анестезиолога у атлетов пульс в покое часто составляет 45–55 ударов в минуту — это физиологическое «спортивное сердце».

А вот то, что у спортсменов «особые, непробиваемые внутренние органы», — миф. Анатомически печень, кишечник или сосуды устроены одинаково у всех. Спорт развивает мышечную систему, сосудистую сеть и метаболическую адаптацию, но не делает внутренние органы механически «неуязвимыми».

— Разница огромная, и это один из ключевых факторов в современной концепции fast-track хирургии — ускоренного восстановления.

Во-первых, кардиореспираторный резерв: спортсмен легко переносит анестезию и временную гипоксию, его лёгкие расправляются быстрее, а риск послеоперационной пневмонии в разы ниже.

Во-вторых, активизация: тренированный человек встаёт с кровати уже в первые сутки после операции, потому что у него есть корсет из мышц пресса и спины, а также привычка к физическому усилию.

Наконец, метаболический ответ: системный воспалительный ответ на операционную травму у физически активных людей протекает сбалансированнее, ранние этапы заживления и восстановления функции ЖКТ идут быстрее.

— Безусловно. Здоровый любительский спорт и профессиональный или экстремальный спорт — совершенно разные вещи.

Чрезмерно низкий процент жира супрессирует иммунную систему и эндокринную функцию. В хирургии жировая ткань в разумных пределах — это энергодепо для заживления.

Хроническая перетренированность и обезвоживание приводят к гиперкоагуляции — риску тромбозов, высоким уровням кортизола и микроэлектролитным нарушениям: гипокалиемии, гипомагниемии, что может провоцировать аритмии под наркозом.

— Да, в спортивной медицине и колоректальной практике есть характерные состояния.
Например, ишемический колит бегунов — Runner's trots. При длительном беге на выносливость или высокоинтенсивных WOD кровоток перераспределяется от органов брюшной полости к работающим скелетным мышцам. Кровоснабжение кишечника может снижаться на 70–80%, что вызывает спазмы, диарею, а иногда и микрокровотечения.
Из-за ишемии и перегрева во время марафонов может нарушаться эпителиальный барьер кишечника.

Есть и проблемы с мышцами тазового дна и геморроидальная болезнь. Частое поднятие максимальных весов при задержке дыхания, натуживании, манёвре Вальсальвы повышает внутрибрюшное давление, что может провоцировать обострение геморроя или диссинергию тазового дна.

— Граница лежит там, где скорость накопления микротравм и утомления начинает превышать скорость восстановления. После 35–40 лет связки, сухожилия и хрящи теряют прежнюю эластичность, а связочный аппарат адаптируется к нагрузкам значительно медленнее, чем мышцы или сердечно-сосудистая система.

Резкий скачок объёма, более 10–15% в неделю, или переход от дивана к ежедневным кроссфит-комплексам — прямой путь к тендинопатиям, стресс-переломам и перегрузке вегетативной нервной системы.

— Для современного врача цифра в паспорте — это лишь хронологический ориентир. Намного важнее биологический возраст и текущий функциональный статус.

Я видел 60-летних пациентов с эластичными сосудами, прекрасным VO₂max и мышцами, которые переносили тяжелейшие операции легко. И видел 30-летних людей с метаболическим синдромом, тяжёлой гиподинамией и сосудистым руслом 60-летнего.

Ограничения определяются не возрастом, а имеющимся соматическим багажом: состоянием сердечно-сосудистой системы, суставов, уровнем глюкозы, давлением.

— В современной онкологии произошёл фундаментальный сдвиг. Раньше считалось, что онкологическому больному нужен строгий покой. Сегодня дозированная физическая активность — официальная часть преабилитации, подготовки к операции, и реабилитации.

После операции ранняя ходьба предотвращает парез кишечника и спаечный процесс, улучшает качество жизни на фоне химиотерапии.

Ограничивать нагрузки нужно в раннем послеоперационном периоде, до полного заживления швов и анастомозов, при выраженной анемии, высокой угрозе патологических переломов при метастазах в кости, активных кровотечениях или тяжёлой тромбоцитопении.

— Да, спорт очень сильно развивает эмпатию и понимание физиологии. Я лучше понимаю, что ощущает пациент при мышечной боли, спазмах или общей физической истощённости после операции.

Когда я говорю пациенту о важности сна, полноценного белка в рационе, постепенного наращивания шагов после выписки, я транслирую это не как сухую инструкцию из учебника, а как глубоко прожитый и физиологически обоснованный принцип восстановления.

— Однозначно. Я стал гораздо трепетнее относиться к технике, восстановлению и разминке.
Я практически исключил из своей практики неоправданные проходки на 1ПМ — максимальный вес на одно повторение — в упражнениях с высокой осевой нагрузкой без надлежащей подготовки.

Никогда не тренируюсь «через резкую суставную или связочную боль». Если мышца терпит, то связка или хрящ при повреждении восстанавливаются месяцами.

Я перестал игнорировать сигналы обезвоживания и недосыпа, потому что видел на операциях, как выглядят ткани и сосуды обезвоженного или хронически истощённого человека.

— Обязательно сделать ЭКГ и ЭхоКГ — УЗИ сердца — и пройти консультацию кардиолога, при необходимости — нагрузочный тест или тредмил.

Сдать базовые анализы крови: общий анализ крови — гемоглобин, анемия; биохимию — АЛТ, АСТ, креатинин, липидный профиль, глюкоза или гликированный гемоглобин, ферритин. Измерить артериальное давление в покое и динамике.

И проконсультироваться с грамотным тренером для постановки базовой техники движений.

Избыточно «на всякий случай» делать МРТ всех отделов позвоночника и суставов при отсутствии болей и симптомов: вы найдёте случайные протрузии, которые есть у огромного количества людей, и только испугаетесь. Так же не нужен полный скрининг всех онкомаркеров «для спорта» или сложные дорогостоящие генетические панели на спортивные таланты.

Для меня «второе дыхание» — это не просто физиологический эффект, когда после ацидоза и одышки организм переходит на экономичное потребление кислорода. Это способность адаптироваться в момент полного исчерпания привычного ресурса.

В жизни хирургов такие моменты неизбежны: переход от теории к сложнейшим самостоятельным операциям, тяжёлые дежурства, профессиональное выгорание, сложные клинические случаи, интенсивные зарубежные стажировки, когда ты попадаешь в абсолютно новую, жёсткую среду и должен соответствовать высочайшему уровню.

В такие моменты приходится останавливаться, выдыхать, отбрасывать лишний балласт и находить новые смыслы и силы продолжить движение.